Новинки изданий, коллекций    



08.02.2010  В «ореховой скорлупе» по Охотскому морю

Как остроумно заметил Миддендорф, для длительных путешествий по дебрям тайги и тундры человек должен как бы спуститься «на низшую ступень цивилизации», обладать «на все готовой сноровкой», «изобретательностью на все извороты». Путешественник-землепроходец должен быть умельцем и во «всякой сухопутной езде», и во «всяком роде плавания». Он должен быть сапожником и портным, плотником и кузнецом, звероловом и рыболовом. Располагая самыми простыми орудиями «полудикаря времен первобытных», путешественник должен, не мешкая, браться за выполнение любого необходимого дела. Иногда от всех этих качеств и умений может зависеть жизнь, в чем Александр Федорович Миддендорф смог убедиться на собственном опыте.

В 1842 году по рекомендации ученого и путешественника К. М. Бэра (в Лапландской экспедиции которого принимал участие Миддендорф) русская Академия наук поручила Миддендорфу организовать экспедицию в Северную и Восточную Сибирь. Готовясь к путешествию, Миддендорф составил по съемкам и описи С. Челюскина и X. Лаптева карту Таймыра. Впоследствии, ориентируясь по ней, он давал проводникам отряда настолько точные указания, что они прозвали его «великим шаманом».

14 ноября 1842 года, после нескольких месяцев напряженного труда по подготовке экспедиции, Миддендорф и его спутники выехали из Петербурга в далекое путешествие. Перед ними были поставлены две основные задачи: изучение органической жизни Таймырского полуострова и исследование «вечной» мерзлоты.

В этой сложной и богатой на открытия экспедиции Миддендорф во многом стал первым. Первым исследователем полуострова Таймыр, Северо-Сибирской низменности, Амурско-Зейской равнины, Станового хребта, нижней части бассейна Амура, южного побережья Охотского моря, Удско-Тугурского Приохотья, Шантарских островов; ему принадлежит первое этнографическое описание ряда сибирских народов и первая научная характеристика климата Сибири (особенно важными были выводы о распространении многолетней мерзлоты и зональном распределении растительности в Сибири). Суровый север щедро одаривал отважных путешественников удивительными находками, вроде вмерзшей в лед туши мамонта, поражал воображение неземной красоты видами природы. Плато Путорана «прекращается у озера Пясино, которое с рядом вливающихся в него озер окружено дико романтическими скалистыми хребтами — Норильскими Камнями... Через них пробила себе дорогу река Норильская...». Это были первые сведения о Норильском районе.

Но за все открытия и находки порой приходилось дорого платить. В полном одиночестве Миддендорф провел восемнадцать дней на берегу Таймырского озера. Эти восемнадцать дней, на которые он обрек себя ради спасения экспедиции, стали самым серьезным испытанием его мужества, самообладания и выносливости. Об этом подвиге можно узнать из донесения Академии наук: «Миддендорф, изнуренный крайними усилиями последних дней (конец августа 1843 года) и постигнутый жестокою болезнью, не чувствовал себя более в силах следовать за своими товарищами. Поделившись с ними остатками сухого бульона, который он хранил на всякий случай, он должен был к величайшему своему сожалению убить верную охотничью собаку... Мясо было разделено на пять долей, и, снабдив четырех своих спутников этой провизией, г. Миддендорф приказал им отыскать в пустыне самоедов и привести их, буде это возможно, к нему на помощь. Сам он остался один без приюта, среди уже наступившей арктической зимы на 75° северной широты, подверженный всем суровостям непогоды». Это событие можно считать беспрецедентным в летописях путешествий. К счастью, Миддендорф нашел некоторую защиту за сугробами снега, нанесенного ветром, а в последние дни, когда в равнине свирепствовал жестокий ураган, оставался совершенно погребенным в снегу — и благодаря этому обстоятельству он, вероятно, остался жив.

Нелегкое испытание прошли участники экспедиции в Охотском море, пытаясь пройти к Шантарам. Один раз они чуть не погибли — льды едва не раздавили их кожаное суденышко. «Урок был грозно поучителен», — позже вспоминал об этом Миддендорф.

Достигнув предельного пункта своего путешествия — Охотского побережья и Шантарских островов, отряд должен был пуститься в обратный путь через Якутск в столицу. Но Миддендорф поступил иначе. Все собранные им коллекции — геологические и зоологические, гербарии, путевые записи — он отправил в Якутск для дальнейшей пересылки в Академию наук, сам же с «неразлучным своим спутником» геодезистом Вагановым избрал для возвращения на запад иной, неизведанный путь... Миддендорф и Ваганов смастерили маленький ботик («отпрыск большой байдары») из ивовых прутьев и запасной воловьей кожи. Ученый называл это крохотное суденышко «ореховой скорлупой». В этой «скорлупе» они и двинулись по Охотскому морю. Путешественники плыли вдоль берега, к югу, делая мензульные и глазомерные съемки, собирая коллекции.

Миддендорф вернулся из экспедиции в ореоле славы. Материалы его исследований внесли невиданное оживление в научную жизнь Петербурга. Через 15 лет после возвращения из путешествия Миддендорф писал по поводу Таймырского края: «Что я оттуда вывез, то и доныне так же ново, так же свежо, как и тогда, как я собирал; что говорю я об этих странах, то и теперь столько же годится...» А сегодня труд великого ученого, репринт которого издательство «Альфарет» подготовило в 2009 году, ценен вдвойне.

Имя Александра Федоровича Миддендорфа по праву стоит на первом месте в плеяде выдающихся русских путешественников XIX века. Люди, ставшие в чем-то первыми, — особой породы: словно нетерпеливые горные реки, они преодолевают любые препятствия на пути к неизведанному. И каждая экспедиция, призванная стереть белые пятна науки, уникальна по-своему. Но именно этот человек собственным примером показал, как много может сделать ученый, если он, не щадя своих сил, рискуя жизнью, по не хоженым тропам идет в неизвестность.

 

 

 

 

 

 

© Издательство «Альфарет», 2007-2018. Все права защищены.